Правомерно ли судья назначил наказание большее, чем запрошено прокурором?
Garant-agency.ru

Юридический портал

Правомерно ли судья назначил наказание большее, чем запрошено прокурором?

Правомерно ли судья назначил наказание большее, чем запрошено прокурором?

Введите ваш e-mail:

17.03.2016

Адвокатское бюро “S&K Вертикаль”, www.skv.ru

Дело о краже “без отягчающих обстоятельств”

С запросом в КС обратился Курганский областной суд, который просил проверить конституционность части 8 статьи 246 УПК РФ (участие обвинителя в судебном разбирательстве). Согласно этой норме, прокурор до удаления суда в совещательную комнату может изменить обвинение в сторону смягчения, в частности, путем исключения из квалификации деяния отягчающих обстоятельств либо путем переквалификации преступления в соответствии с нормой УК, предусматривающей более мягкое наказание.

В Курганском облсуде рассматривается дело по апелляционному представлению прокурора на приговор Лебяжьего районного суда местному жителю, который украл имущество на сумму 1724 рубля. Прокурор изначально оценил это деяние по п. “б” ч. 2 ст. 158 УК РФ (кража, совершенная с незаконным проникновением в помещение). Однако во ходе заседания сотрудник надзорного ведомства предложил переквалифицировать обвинение по ч. 1 ст. 158 УК (кража без отягчающих обстоятельств), поскольку дом, где совершено хищение, был непригоден для проживания, в нет освещения и части остекления.

Однако суд первой инстанции не согласился с новой позицией гособвинителя, и мужчину осудили по изначальному составу. Надзорное ведомство обжаловало приговор в облсуд, который, в свою очередь, обратился за разъяснениями в КС. В курганском суде посчитали, что оспариваемая норма УПК ограничивает независимость суда, поскольку обязывает его принимать решение в пределах измененного обвинения.

Суд не вправе подменять гособвинителя

Конститутционные судьи в ответе на запрос в первую очередь напомнили бессменную позицию КС, что главными принципами судопроизводства являются равноправие и состязательность сторон. Виновность подсудимого устанавливается на основании собранных доказательств, а все сомнения трактуются в его пользу. И если прокурор полностью или частично отказался от поддержания обвинения в суде, то это “должно приводить к постановлению в отношении обвиняемого оправдательного приговора или обвинительного приговора, констатирующего виновность обвиняемого в менее тяжком преступном деянии”, следует из определения суда.

При этом КС подчеркнул, что изменение обвинения в сторону смягчения требует обоснования. Таким образом, решение суда предопределено позицией государственного обвинителя при условии ее мотивированности. “Суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение”, добавил КС. Тот факт, что у судей отсутствуют полномочия принимать решение за пределами обвинительного акта, по мнению КС, не может расцениваться как ограничение независимости суда, гарантируемого Конституцией, поскольку такие действия выходят за рамки осуществляемой им функции правосудия (с полным текстом определения Конституционного суда РФ № 226-О/2016 можно ознакомиться здесь).

Поскольку в деле речь шла о помещении, непригодном для проживания и хранения ценностей, то квалификация содеянного по п. “б” ч. 2 ст. 158 УК РФ была явно излишней, считает замдиректора по научной работе юргруппы “Яковлев и Партнеры”, к. ю. н., доцент МГЮА им. Кутафина Анастасия Рагулина. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 г. № 29 “О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое” в п. 18 говорится, что “при квалификации действий лица, совершившего кражу, грабеж или разбой, по признаку “незаконное проникновение в жилище” судам следует руководствоваться примечанием к статье 139 УК РФ, в котором разъясняется понятие “жилище”, и примечанием 3 к статье 158 УК РФ, где разъяснены понятия “помещение” и “хранилище”. Таким образом, позиция гособвинителя в настоящем случае является в полной мере обоснованной и мотивированной.

При переквалификации обвинения в ходе рассмотрения дела на более “легкий состав преступления” не нарушаются и конституционные права подсудимого, подчеркивает партнер практики разрешения споров Goltsblat BLP Рустам Курмаев. Его положение применительно к первоначальному обвинению, наоборот, улучшается. Суд не может произвольно его ухудшать, поскольку он ограничен позицией гособвинителя при условии ее обоснованности.

Практика чаще бьет по правам потерпевших

Позиция КС по данному вопросу понятна и логична, считает партнер компании “Деловой фарватер” Сергей Варламов. Суд не может выходить за рамки заявленного прокурором уточнения – если заявлено о смягчении, также суд по своей инициативе не вправе назначить наказание тяжелее, подчеркивает эксперт. Это важно, потому что даже если адвокат просит о смягчении, то суд лишь принимает его просьбу к сведению, но решает вопрос в пределах заявленного прокурором наказания и доказанных адвокатом смягчающих обстоятельств. “Без этого права прокурора на смягчение санкции, в конституционности которого усомнились заявители, могут приниматься более суровые приговоры, которые будут многократно оспариваться и пересматриваться”, – добавляет Варламов.

Разделяет решение Конституционного суда по данному вопросу и старший юрист АБ “Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры” Андрей Бастраков. “Суд учитывает права потерпевшего, обеспечивая невозможность возникновения ситуаций, когда обвинитель отказывается от обвинения еще до окончания судебного следствия, когда не все доказательства по делу исследованы, – поясняет эксперт. – Однако на практике в этом случае права потерпевших не в полной мере обеспечены, поскольку УПК не предусматривает конкретных оснований для отмены постановления суда о прекращении дела в случае отказа прокурора от обвинения ввиду немотивированности такого отказа, неполноты судебного следствия”. Законодатель частично уже позаботился об этом в 2009 году, исключив п. 9 из ст. 246 УПК РФ, предусматривающий возможность пересмотра таких постановлений при наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств, но в полной мере это проблему для потерпевших не решило, подытоживает юрист.

Уточнения прокурора – не посягательство на независимость суда

“В случаях несогласия с тем или иным процессуальным решением гособвинителя суд для осуществления правосудия, не возлагая на себя функции обвинения, может и должен использовать инструменты, предоставленные УПК. Тем самым создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, что, согласно ст. 8 УПК РФ, и является его функцией”, – подчеркивает адвокат S&K Вертикаль Азамат Хагов.

Согласно п. 6, ч. 1, ст. 237 УПК РФ, если суд сочтет, что фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, как более тяжкого преступления, то он по своей инициативе вправе вернуть дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, приводит пример адвокат. При этом суд указывает в постановлении на обязанность прокурора устранить такие препятствия. Суд апелляционной инстанции и вовсе может усилить наказание или применить уголовный закон о более тяжком преступлении (п. 2, ч. 1, ст. 386.26). Таким образом, заключает Хагов, суд имеет все инструменты для вынесения законного итогового решения, не возлагая на себя функции обвинения.

Из определения КС следует, что для суда позиция прокурора не является обязательной, если он сочтет ее недостаточно обоснованной и мотивированной, особенно с учетом позиции потерпевших, солидарен адвокат МКА “Защита” Алексей Каширский. В этой связи нельзя говорить о том, что позицией КС как-то ставится под сомнение независимость судов при рассмотрении ими дел. Партнер АБ “Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры” Дарья Константинова также добавляет, что суд не связан с позицией прокурора о размере наказания в случае вынесения обвинительного приговора. На практике не редки случаи, когда суд назначает наказание более суровое, чем запрашивает прокурор. “Ограничивать независимость суда рассматриваемая норма не может в связи с тем, что суд не может быть независим от конституционных принципов”, – заключает Константинова.

С тем, что независимость суда не может быть ограничена уточнением прокурора (так же, как и просьбами самого обвиняемого и его адвоката), согласен и юрист Сергей Варламов. Если в суде выяснится, что доказательства по делу недостаточны или недопустимы, либо следствие проведено с серьезными недостатками, судья всегда может вынести оправдательный приговор – о чем бы при этом ни ходатайствовал прокурор.

Судьям могут запретить выносить приговор строже, чем требует прокурор

« Наказание Таисии Осиповой, которое назначил ей сегодня Заднепровский районный суд Смоленска, в два раза жестче того, что просил прокурор: восемь лет колонии вместо четырех.

Такое решение суда возмутило не только защитников бывшей активистки «Другой России», обвинявшейся в распространении наркотиков. Практикующие юристы, в том числе судьи, не могут припомнить аналогичного решения, президентский Совет по правам человека называет произошедшее судебной ошибкой, а адвокатское сообщество предлагает менять законодательство. О деле Осиповой и его последствиях для российского суда – Елена Шмараева.

Шмараева: Собравшиеся сегодня в Заднепровском районном суде Смоленска ожидали разного исхода: кто-то полагал, что судья Игорь Кожевников согласится с прокуратурой и приговорит Таисию Осипову к четырем годам лишения свободы в колонии, были и такие оптимисты, которые считали, что бывшая активистка «Другой России» может выйти на свободу, поскольку отсидела в СИЗО уже почти два года – с ноября 2010, и суды, случается, назначают более мягкое наказание, чем просит обвинение.

Но услышанное в суде удивило всех: восемь лет в колонии общего режима. В два раза больше, чем просил прокурор, и это при том, что судья исключил из обвинения один эпизод – обыск дома у Осиповой, когда у нее в комоде среди детских вещей нашли несколько свертков с героином. Этот обыск проводился с нарушениями, признал судья, но вот за два эпизода проверочной закупки, которую вели с участием засекреченного свидетеля, Игорь Кожевников назначил Осиповой восемь лет колонии.

Адвокат Светлана Сидоркина, которая представляла Осипову в суде, уже заявила, что будет обжаловать приговор и назвала его шокирующим. Но позиция защиты в этом случае легко объяснима: Сидоркина настаивала, что Осипова невиновна, а дело против нее сфабриковано. Обвинение же, понятное дело, считало иначе.

Но и не имеющие отношения к делу юристы удивлены решением Заднепровского районного суда и речь не о том, виновна или невиновна Осипова, а о том, может ли суд быть настолько суровее прокуратуры. Я побеседовала с федеральным судьей в отставке Сергеем Пашиным. Он объяснил, что формально такое решение судьи Кожевникова не противоречит УПК, но на деле назначение более жесткого наказания, чем требует прокуратура, противоречит сложившейся судебной практике – а это главный ориентир для судей.

Пашин: Это случай редкий, тем более, когда речь идет об увеличении вдвое. Недавно я видел процесс, в котором прокурор просил 12 лет, а судья дал 14. Это было убийство работника полиции. Но на самом деле, это случается редко. Обычно наказание – немного меньше, чем просит прокурор – на год-два. Судь обычно ориентируется на аналогичные дела и на то, как они проходят в конституционных инстанциях. Если практика определенная, то судья им следует.

Слова господина Пашина о судебной практике подтверждает и небольшой опрос, который я провела среди известных адвокатов. Ни один из десятка опрошенных юристов не припомнил назначение наказания в два раза превышающего срок, запрошенный стороной обвинения. Владимир Жеребенков, у которого стаж адвокатской практики 12 лет, припомнил два три случая, когда судья увеличил срок. Александр Аснис за 25 лет адвокатской практики сталкивался с увеличением наказания судом меньше десяти раз. В практике председателя Московской адвокатской палаты Генри Резника такого не было ни разу.

Кстати, Генри Резник и заслуженный юрист Генрих Падва, не сговариваясь, сошлись во мнении, что нужно менять действующее законодательство с учетом вот такого решения Заднепровского суда.

Падва: Я считаю, что эта практика совершенно возмутительная, думаю, что пора менять закон. Как есть обязательный для суда отказ обвинителя, так и должно быть законодательно оговорено, что суд не вправе определять наказание более строгое, чем просит государственный обвинитель.

Сейчас согласно УПК суд обязан вынести оправдательный приговор, если прокурор отказался от обвинения – в отличие от суда, например, советского, когда судья даже в случае такого отказа мог отправить человека за решетку. Ну а теперь юристы предлагают ограничить суд и в вопросах назначения наказания, чтобы не нарушать принцип состязательности сторон.

Вот примеры приговоров, когда подсудимым были также, как и сегодня – Таисии Осиповой, – было назначено наказании в виде восьми лет колонии. Вот, например, Самарский областной суд в июле этого года приговорил к восьми годам за распространение наркотиков уроженца Таджикистана, пойманного с поличным с 500 граммами героина. Такой же срок назначили генералу Александру Белевитину за получение в качестве взятки более четырех миллионов рублей. Александр Щеглов из республики Коми получил восемь лет колонии за развратные действия в отношении трех девочек девяти и десяти лет. Правда, кассационная инстанция сократила ему наказание на один год.

Получится ли у защитников Таисии Осиповой обжаловать ее приговор, станет известно в ближайшие недели. »

Обвинение, умноженное на два

03.09.2012 | Крылов Матвей | № 27 (254) от 03 сентября 2012 года

Обвинение, умноженное на два. 28 августа судья Заднепровского районного суда города Смоленска Игорь Кожевников приговорил активистку «Другой России» Таисию Осипову, обвинявшуюся в торговле наркотиками, к восьми годам лишения свободы — хотя гособвинитель требовал всего четыре. Чем мотивирована такая жесткость приговора — разбирался The New Times

За два года судов Таисия Осипова во второй раз услышала обвинительный приговор

Первый приговор по делу Осиповой тоже был скандальным: тогда, 29 декабря 2011 года, гособвинитель Диана Кудинова запросила для Таисии Осиповой 12 лет лишения свободы, а судья Евгений Дворянчиков приговорил ее к десяти. Это наказание показалось чрезмерно жестким многим, в том числе Дмитрию Медведеву, на тот момент президенту Российской Федерации: 25 января 2012 года на встрече со студентами журфака МГУ он публично пообещал разобраться в ситуации. Приговор Осиповой был отменен в вышестоящей инстанции и отправлен на повторное рассмотрение в Заднепровский суд, правда, не Дворянчикову, а в соседний кабинет — судье Кожевникову. 28 августа все тот же гособвинитель Кудинова запросила для Осиповой уже четыре года, однако спустя 46 минут 34 секунды (ровно столько длилось оглашение приговора) судья Кожевников именем Российской Федерации приговорил Осипову Таисию Витальевну к восьми годам лишения свободы. Почему?

Светлана Сидоркина,
адвокат Таисии Осиповой:

«Судья с формальной стороны прав. Все обвинение идет через 30-ю статью УК («Приготовление к преступлению и покушение на преступление»). Судья квалифицировал две контрольные закупки как один эпизод — «приготовление к сбыту», и по этому эпизоду дал четыре года. Второй эпизод — обыск — он квалифицировал как «покушение на сбыт в особо крупном размере», и — исходя из санкции этой статьи— дал восемь лет. А затем путем поглощения большим меньшего дал 8 лет — с его судейской точки зрения это такая простая арифметика. Что касается государственного обвинителя, то он, ссылаясь на статью 64 УК («Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление»), запросил ниже нижнего — исходя из состояния здоровья и наличия несовершеннолетнего ребенка. Такого, чтобы судья давал больше, чем запрашивал прокурор, в моей практике никогда не было. Я знаю, что Дворянчиков дружит с Кожевниковым, поэтому рассматриваю такое поведение как знак солидарности с первым приговором. Они не могли быть идентичными по содержанию (в первом деле — пять эпизодов, во втором — судья Кожевников снял два из них, связанных с проверочными закупками), но относительно наказания — что 8 лет, что 10 лет — это практически одно и то же».

Наталья Шапошникова,
адвокат Таисии Осиповой:

«Мнение прокурора должно было быть учтено судом. В деле появились новые доказательства — свидетель Мандрик дал показания более обстоятельные и подробные, чем раньше, прошел детектор лжи. Суд исключил несколько эпизодов, признал, что опознание по одному из них было проведено незаконно, уменьшил объем обвинения на треть — и при этом назначил наказание практически такое же, как и предыдущий суд».

Сергей Злобин,
в 2009–2011 годах — заместитель председателя Волгоградского областного суда:

«Судебная практика такова, что суд всегда, при любом раскладе дает на несколько лет или месяцев, но меньше, чем просит государственное обвинение. И этот приговор выходит за рамки моего понимания. Даже если она продавала наркотики (хотя у меня есть большие сомнения). Да, сбыт наркотиков является общественно-опасным деянием, но надо учитывать вес и количество. Я бы понял: восемь лет — за 20 кг наркотиков. Но в деле Осиповой речь идет о нескольких граммах. За это больной диабетом женщине с ребенком дают как за убийство — не надо быть юристом, чтобы понять, что мы движемся к «тройкам» НКВД».

Александр Меликов,
в 1997–2005 годах — судья Дорогомиловского районного суда Москвы:

«Чтобы человеку давали в два раза больше, я никогда не слышал, но когда давали больше (чем просило обвинение) — такие случаи бывали. Я тоже так делал за всю мою карьеру раза два. Одно из таких дел я точно помню — был сбыт наркотиков, 1 кг героина. И когда прокурор попросила восемь лет, я дал десять, хотя давать нужно было 15 — тогда еще не было 20 лет по этой статье. Понимаете, да, килограмм героина? Само дело Осиповой — громкое, известное, и скорее всего, приговор писался с подачи вышестоящей инстанции. Вообще это очень странно. Как правило, негласная установка такая: в 99,9% случаев прокурор просит чуть больше, а судья дает чуть меньше. Они повели себя нелогично».

Сергей Пашин,
автор законов «О Конституционном суде Российской Федерации», «О суде присяжных» и ряда других, в 1996–2001 годах — судья Московского городского суда:

«Когда судья дает больше, чем запрашивает прокурор, — это вполне законно. Решение мотивируется смягчающими и отягчающими обстоятельствами, данными о личности человека. Если государственный обвинитель хочет, он может изменить квалификацию — перейти на другую статью или на более мягкую часть той же статьи, но вопрос наказания всецело в ведении судьи. Прокурор вносит предложение, судья выносит решение. Судья ориентируется ведь не на запрос, судья ориентируется на судебную практику в данном регионе. По наркотикам практика очень жесткая. И если судья знает, что практика жесткая, то он и сам назначает жесткое наказание, чтобы приговор не отменили. Если кассационная инстанция считает, что наказание нужно смягчить, она смягчит его своей властью. Но если судья назначит слишком мягкое наказание, вышестоящая инстанция «добавить» по закону не может — и приговор будет отменен. Для судьи это очень плохой показатель, поэтому судьям выгодно назначать более жесткое наказание».

Юрий Костанов,
адвокат, в 1966–1989 годах — сотрудник прокуратуры СССР, в 1989–1993 — начальник Управления юстиции Москвы:

«Теоретически судья не связан позицией государственного обвинителя, кроме тех случаев, когда гособвинитель отказывается от обвинения — тогда человека нельзя вообще судить. Действительно, в этом деле связи между решением судьи и обвинением нет, хотя никогда в жизни я такого не видел за все свои прокурорские годы. Я вместе со всеми удивлен. Дело Осиповой мне не нравится по одной простой причине — большинство дел, связанных с тем, что у человека обнаружили наркотики в кармане, незаконны потому, что наркотики сплошь и рядом подбрасывают. Что тут еще можно сказать? Правосудия никакого нет на самом деле, это не правосудие».

Судья принял незаконное решение. Его кто-то накажет?

Вы часто рассказываете изумительные истории о том, как суды принимают незаконные решения и их потом отменяют.

А несет ли судья ответственность за свое решение? И можно ли его оштрафовать?

Судья принимает решение на основании своего убеждения и не должен отвечать, если его мнение не сходится с вышестоящим судом. Поэтому по закону судью нельзя привлечь к ответственности за принятое решение.

Верховный суд добавляет: судью нельзя наказывать и за допущенную судебную ошибку, из-за которой был принят неправильный судебный акт, — п. 2 ВС от 14.04.2016 № 13. То есть даже если судья принял решение, противоречащее закону, его все равно не накажут.

Но судья ответит, если нарушил сам процесс принятия решения. В некоторых случаях за такие нарушения можно потребовать денежную компенсацию. При этом деньги надо требовать не с судьи и не с суда, в котором он работает, а с государства. Давайте рассмотрим все подробнее.

Уголовная ответственность судьи

Если судья знал, что принимает заведомо незаконное решение, то его могут привлечь к уголовной ответственности по ст. 305 УК РФ . За это положен штраф — до 300 000 рублей. Штраф выплачивается государству, а не пострадавшему. Еще могут привлечь к принудительным работам на срок до 4 лет или лишить свободы на тот же срок. Возбуждение уголовного дела на судью — это исключительный случай, решение об этом принимают председатель следственного комитета и специальный орган — Квалификационная коллегия судей.

Вот в 2018 году судья из Волгоградской области принял решение без проведения судебного заседания. Не вызывал в суд обвиняемого, его адвоката, прокурора, а просто составил фальшивый протокол, в котором указал, что заседание было и все участники процесса на нем присутствовали. Судью оштрафовали на 200 тысяч рублей. Правда, потом освободили от наказания по амнистии в честь 70-летия победы в Великой Отечественной войне.

Заявить о том, что судья принял заведомо незаконное решение, может любой потерпевший, то есть тот, чьи права это решение нарушило. Для этого достаточно написать письмо в любой правоохранительный орган, занимающийся борьбой с коррупцией: в следственный комитет, прокуратуру или ФСБ .

За заведомо ложный донос тоже предусмотрена уголовная ответственность по ст. 306 УК РФ .

Компенсация морального вреда

Если судья принял решение по уголовному делу, а его потом отменили, то несправедливо осужденный получит право на компенсацию неполученных доходов и морального вреда.

Заявление о такой компенсации можно подать в суд, прекративший уголовное дело, или в суд по месту жительства заявителя. Есть детальное разъяснение Верховного суда о получении компенсации.

Например, в 2017 году по решению суда москвича посадили под домашний арест: он не мог выходить из своего дома и пользоваться интернетом. Прошло 6 месяцев, и уголовное дело прекратили, признав мужчину невиновным. Он потребовал компенсировать 4 млн рублей морального вреда. Суд, правда, компенсировал только 50 тысяч.

За незаконный судебный вердикт можно также требовать компенсации в Европейском суде по правам человека. Как подать заявление о компенсации, подробно рассказано на сайте суда.

Потребовать компенсации в Европейском суде можно не только по уголовным делам. Например, одному гражданину РФ запретили в течение 5 лет выезжать за границу, потому что до увольнения у него был доступ к государственной тайне. Мужчина безуспешно пытался обжаловать отказ в российских судах, а потом обратился в Европейский суд и отсудил у государства 5 тысяч евро.

Замечание, выговор и увольнение судьи

Судья лично отвечает за нарушение правил рассмотрения дел. Еще он обязан соблюдать кодекс судейской этики. На мелкое нарушение никто не обратит внимания, но за существенный проступок судья может получить замечание, выговор и даже досрочное прекращение полномочий: ст. 12.1 закона о статусе судей.

Замечание — это самый легкий вид наказания. Если в течение года судья уже получал замечание или если за проступок замечания явно недостаточно, то выносят предупреждение.

Например, по правилам в ходе заседаний судья сначала должен предложить разрешить спор миром. Если он этого не сделает, вряд ли он получит замечание: это мелкое нарушение процесса. Все понимают, что оно почти наверняка не повлияет на исход дела. Но вот если судья не вызвал ответчика в суд, то он однозначно нарушил его права. Судье Советского районного суда Брянска в 2018 году за такой проступок вынесли замечание. Другой пример: судья Нижегородского районного суда получил предупреждение за частую отмену его определений о возврате исков.

А вот за то, что судья обращается к сторонам спора, используя нецензурную лексику, его могут и уволить — так случилось в 2018 году в Краснодаре. Еще одного судью уволили в 2017 году за то, что он не хотел передавать в вышестоящий суд жалобу на свое решение.

В сентябре 2019 года введут новое наказание для судей — понижение в квалификационном классе. Чем выше класс, тем более важную должность может занимать судья. Например, судья с 5 классом может быть председателем районного суда, а с 4 — возглавлять вышестоящий областной суд.

Кто принимает решение

Решение о привлечении судьи к дисциплинарной ответственности принимает Квалификационная коллегия судей. Жаловаться надо в коллегию региона, где работает судья. Контакты нужной коллегии можно узнать на сайте Высшей квалификационной коллегии судей.

Жалобу составляют в свободной форме, но в ней должны быть указаны личные данные: фамилия, имя, отчество лица, подающего жалобу, его почтовый адрес, описание допущенного судьей нарушения, подпись и дата подачи. Анонимную жалобу не примут.

Если судья затягивает сроки

В России действует закон о компенсации за нарушение разумных сроков судопроизводства. Его применяют, когда судья слишком долго принимает решение или когда принятое им решение многократно отменялось и направлялось обратно на доработку.

Максимальный срок рассмотрения гражданского дела — 2 месяца. В арбитражном суде — 3 месяца. Но часто этот срок возобновляется из-за вступления в дело новых лиц или, наоборот, приостанавливается — например, из-за назначения экспертизы. Срок могут продлить в связи с особой сложностью дела. Поэтому обоснованность превышения сроков оценивают каждый раз индивидуально. Участник процесса, который сам же его и затягивал, теряет право на компенсацию.

По делам, рассмотрение которых затянули мировые и районные суды, заявление о компенсации надо подавать в суд соответствующего субъекта. Он может называться областным, краевым и т. д. Если рассмотрение дела просрочил арбитражный суд, то надо обращаться в арбитраж округа: ч. 2 ст. 3 ФЗ № 68- ФЗ .

За судебную волокиту платит не судья, который ее допустил, а Министерство финансов: ч. 2 ст. 5 ФЗ № 68- ФЗ .

К примеру, в ноябре 2015 года один предприниматель из Москвы попытался через суд вернуть свое полиграфическое оборудование. Дело было несложным, но арбитражный суд рассматривал его больше года. Все это время предприниматель не мог полноценно вести свой бизнес. В сентябре 2017 года истец выиграл дело, но на этом не остановился: в январе 2018 года он дополнительно взыскал с Министерства финансов 40 тысяч рублей за то, что суд долго рассматривал его иск.

Расписать все подробности судебного процесса в одном ответе невозможно. У нас есть целая серия статей, которые помогут вам в суде:

Судьям могут запретить выносить приговор строже, чем требует прокурор

« Наказание Таисии Осиповой, которое назначил ей сегодня Заднепровский районный суд Смоленска, в два раза жестче того, что просил прокурор: восемь лет колонии вместо четырех.

Такое решение суда возмутило не только защитников бывшей активистки «Другой России», обвинявшейся в распространении наркотиков. Практикующие юристы, в том числе судьи, не могут припомнить аналогичного решения, президентский Совет по правам человека называет произошедшее судебной ошибкой, а адвокатское сообщество предлагает менять законодательство. О деле Осиповой и его последствиях для российского суда – Елена Шмараева.

Шмараева: Собравшиеся сегодня в Заднепровском районном суде Смоленска ожидали разного исхода: кто-то полагал, что судья Игорь Кожевников согласится с прокуратурой и приговорит Таисию Осипову к четырем годам лишения свободы в колонии, были и такие оптимисты, которые считали, что бывшая активистка «Другой России» может выйти на свободу, поскольку отсидела в СИЗО уже почти два года – с ноября 2010, и суды, случается, назначают более мягкое наказание, чем просит обвинение.

Но услышанное в суде удивило всех: восемь лет в колонии общего режима. В два раза больше, чем просил прокурор, и это при том, что судья исключил из обвинения один эпизод – обыск дома у Осиповой, когда у нее в комоде среди детских вещей нашли несколько свертков с героином. Этот обыск проводился с нарушениями, признал судья, но вот за два эпизода проверочной закупки, которую вели с участием засекреченного свидетеля, Игорь Кожевников назначил Осиповой восемь лет колонии.

Адвокат Светлана Сидоркина, которая представляла Осипову в суде, уже заявила, что будет обжаловать приговор и назвала его шокирующим. Но позиция защиты в этом случае легко объяснима: Сидоркина настаивала, что Осипова невиновна, а дело против нее сфабриковано. Обвинение же, понятное дело, считало иначе.

Но и не имеющие отношения к делу юристы удивлены решением Заднепровского районного суда и речь не о том, виновна или невиновна Осипова, а о том, может ли суд быть настолько суровее прокуратуры. Я побеседовала с федеральным судьей в отставке Сергеем Пашиным. Он объяснил, что формально такое решение судьи Кожевникова не противоречит УПК, но на деле назначение более жесткого наказания, чем требует прокуратура, противоречит сложившейся судебной практике – а это главный ориентир для судей.

Пашин: Это случай редкий, тем более, когда речь идет об увеличении вдвое. Недавно я видел процесс, в котором прокурор просил 12 лет, а судья дал 14. Это было убийство работника полиции. Но на самом деле, это случается редко. Обычно наказание – немного меньше, чем просит прокурор – на год-два. Судь обычно ориентируется на аналогичные дела и на то, как они проходят в конституционных инстанциях. Если практика определенная, то судья им следует.

Слова господина Пашина о судебной практике подтверждает и небольшой опрос, который я провела среди известных адвокатов. Ни один из десятка опрошенных юристов не припомнил назначение наказания в два раза превышающего срок, запрошенный стороной обвинения. Владимир Жеребенков, у которого стаж адвокатской практики 12 лет, припомнил два три случая, когда судья увеличил срок. Александр Аснис за 25 лет адвокатской практики сталкивался с увеличением наказания судом меньше десяти раз. В практике председателя Московской адвокатской палаты Генри Резника такого не было ни разу.

Кстати, Генри Резник и заслуженный юрист Генрих Падва, не сговариваясь, сошлись во мнении, что нужно менять действующее законодательство с учетом вот такого решения Заднепровского суда.

Падва: Я считаю, что эта практика совершенно возмутительная, думаю, что пора менять закон. Как есть обязательный для суда отказ обвинителя, так и должно быть законодательно оговорено, что суд не вправе определять наказание более строгое, чем просит государственный обвинитель.

Сейчас согласно УПК суд обязан вынести оправдательный приговор, если прокурор отказался от обвинения – в отличие от суда, например, советского, когда судья даже в случае такого отказа мог отправить человека за решетку. Ну а теперь юристы предлагают ограничить суд и в вопросах назначения наказания, чтобы не нарушать принцип состязательности сторон.

Вот примеры приговоров, когда подсудимым были также, как и сегодня – Таисии Осиповой, – было назначено наказании в виде восьми лет колонии. Вот, например, Самарский областной суд в июле этого года приговорил к восьми годам за распространение наркотиков уроженца Таджикистана, пойманного с поличным с 500 граммами героина. Такой же срок назначили генералу Александру Белевитину за получение в качестве взятки более четырех миллионов рублей. Александр Щеглов из республики Коми получил восемь лет колонии за развратные действия в отношении трех девочек девяти и десяти лет. Правда, кассационная инстанция сократила ему наказание на один год.

Получится ли у защитников Таисии Осиповой обжаловать ее приговор, станет известно в ближайшие недели. »

Читать еще:  Смогу ли я в данной ситуации написать рапорт?
Ссылка на основную публикацию
×
×
Adblock
detector